№ 1-2 (350-351) январь 2007 / Патриарх

«..Предыдущая статьяСледующая статья...»

Обращение Святейшего Патриарха Алексия

Одной из непосредственных обязанностей священника является проповедь слова Божия.
Проповедническое служение, как неотъемлемая часть пастырской деятельности, есть исполнение заповеди, которую Спаситель оставил Апостолам: «Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф. 28, 19—20).
Однако успех проповеди напрямую зависит от ревности пастыря, от того, насколько он сам живет Христовым благовестием и насколько он в своей жизни убедился, что слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно <...> судит помышления и намерения сердечные (Евр. 4, 12).
В связи с этим хочу обратить особое внимание на проблему взаимоотношений между пастырями, на необходимость для них единомыслия и взаимной поддержки. Многие священники, особенно монашествующие в центральных монастырях, живут по принципу: сам себе архиерей. Отсюда — уничижение младших и дерзость против старших, стремление опираться лишь на свой опыт и мнение, рознь с сопастырями, зависть, безразличие к их проблемам, стремление подчинить себе прихожан.
Важно помнить, что приход — это прежде всего община, а иного фундамента для созидания подлинно христианского общения, кроме любви Христовой, нет и быть не может. Не следует культивировать чрезмерную привязанность прихожан к конкретному священнику, тем более недопустима рознь между духовными чадами разных клириков на многоклировых приходах. Если пастырь не умеет или не хочет должным образом организовать жизнь пасомых, то это означает, что Истина Христова остается для него лишь внешним знанием. Из уст его будет рождаться слово немощное, питающееся мудростью мира сего, которое никак не отзывается в душах верующих.
Патриарха как правящего архиерея града Москвы не может не беспокоить низкий уровень проповедей, звучащих с амвонов некоторых московских храмов. Хорошее знание православного Предания, гомилетики дает слову пастыря глубину и силу. Прихожане ждут живого слова, которое ободрит их на трудном пути духовного делания, они хотят не пустых декламаций, а разрешения тех вопросов, с которыми сталкивается Православие в современном мире. Недопустимо, чтобы вместо ответа, укорененного в Церковном Предании, они получали легковесные рассуждения, часто потакающие самым темным суевериям.
Перед каждым человеком, впервые переступающим порог храма, в той или иной мере встает вопрос о необходимости переоценки его жизни. Есть, конечно, люди, которые просто приходят, точнее, заходят в храм под влиянием каких-либо жизненных обстоятельств и, совершив то или иное действие, уходят и больше никогда не возвращаются в дом Божий. Но даже эти люди ощущают инородность греховному миру самой атмосферы храма. Большинство же из переступивших порог храма и соприкоснувшихся с благодатью Божией, стремятся снова и снова прильнуть к источнику живой воды.
Таинство Исповеди, помогающее человеку освободиться от груза грехов, составляющих препятствие на пути к Богу, сегодня с особой силой должно быть осознано как средство спасения каждым человеком, сознательно приходящим в Церковь. Первая исповедь — это некий рубеж, за которым начинается новый жизненный период.
Тем важнее роль, которая отводится священнику — свидетелю первой исповеди, которую человек помнит всю свою жизнь. Здесь христианин обретает надежду на прощение, на возможность новой жизни — жизни с Богом и без греха. Испытывая угрызения совести, ощущая тяжесть содеянных грехов, кающийся с надеждой взирает на священника, принимающего его исповедь, и от того, что скажет священник, залечит ли он кровоточащие душевные раны или, напротив, сделает их глубже, во многом зависит спасение души кающегося.
В наше время духовник и пасомый, как правило, знакомятся друг с другом именно на исповеди. Но и здесь Христос невидимо стоит, и эта встреча происходит перед Господом, в Его непосредственном присутствии. Тем самым Господь вручает человека Своему служителю, чтобы тот привел пасомого к Нему.
Между тем исповедь часто превращается в механическое, формальное перечисление грехов: «раздражаюсь, осуждаю, мало молюсь» и т.д. Перечень этих грехов может быть бесконечным. Многочисленные брошюры с перечислением самых странных грехов, изданные чаще всего без всякого благословения, чрезвычайно способствуют распространению подобной практики. Человеку внушается, что главное — это перечислить все грехи, ничего не забыв, а не переменить свою жизнь, раскаяться и исправиться. И вот, христианин, раз встав на этот «спасительный» путь, всю свою жизнь со скрупулезной точностью перечисляет на каждой исповеди свои бытовые грехи, как будто бы он дорожит ими больше всего на свете.
Священник должен стараться выработать у своих прихожан православную систему ценностей, чтобы они могли разобраться в том, что в жизни имеет первостепенное значение, а что ведет к измельчанию человеческой личности и крайне искаженным формам духовной жизни. Если этого нет, исповедь часто становится нудной и утомительной формальностью и для священника, и для кающегося. Такая исповедь может рождать чувство отчаяния и бессилия оттого, что из раза в раз приходится повторять одни и те же грехи.
Мы считаем, что правильно поступают те священники, которые избегают формализма в этом вопросе, осознавая недопустимость требования изложения подробностей совершения греха, что не только не служит делу спасения кающегося, но чрезвычайно вредит духовнику.
В то же время нельзя допускать, чтобы, когда служит один священник, исповедь совершалась во время запричастного стиха. Я  знаю такие случаи и знаю храмы, где все остальные прихожане должны иногда по часу-полтора ждать, пока происходит исповедь. Священнику надо исповедовать либо вечером, либо до богослужения, если он один, а если их несколько, то один должен совершать богослужение, а другой исповедовать.
Пастырь Церкви Христовой не должен мириться с грехом, но должен обличать и исправлять его. В то же время, как видно из приведенных выше мест Священного Писания, это обличение и исправление должны совершаться с любовью, в духе кротости.
Существуют церковные каноны, которые достаточно ясно определяют епитимью за тот или иной грех, но те же каноны определяют и возможность умаления покаянного подвига, в зависимости от усердия кающегося и обстоятельств совершения греха.
Особенного внимания требует окормление прихожан, состоящих в браке, дабы не оттолкнуть людей от Церкви, но сохранить и укрепить семью. Ведь очень часто к священнику приходит только муж или только жена, обращаясь за помощью, когда семья фактически распалась и уже трудно что-либо сделать. Как остро эти люди нуждаются в искренней, горячей молитве, в живом участии со стороны священника, а не в формальном подходе. Следует разъяснить человеку, пришедшему в храм, что всегда и во всем необходимо постоянство. Невозможно с точки зрения веры дать единственно верный и одновременно простой совет в сложной ситуации, которая назревала давно. Если человек постоянно живет духовной жизнью, тогда он и в семейной жизни проявляет себя соответственно христианскому званию и все жизненные испытания воспринимает в свете веры.
Еще одна проблема связана с формальным подходом к вопросам развода. Каноническое право указывает ряд причин, достаточных для развода: отпадение от Православия, прелюбодеяние, неспособность к брачному сожитию, безвестное отсутствие, посягательство на жизнь или здоровье супруги или детей, тяжелая душевная болезнь, злонамеренное оставление одного супруга другим, заболевание проказой, венерическими болезнями, медицински засвидетельствованный хронический алкоголизм или наркомания, совершение женой аборта при несогласии мужа.
Однако следует помнить слова Спасителя, сказавшего фарисеям: «Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так» (Мф. 19, 8). Показательно, что в Церкви нет чина развода. В определенных случаях дается благословение на вступление в новый брак при жизни супруга. Это является констатацией Церковью свершившегося факта распада семьи, когда ее восстановление признается невозможным, то есть признание брака несуществующим, и это дело пастырского снисхождения.
В случае, когда пастырь узнает на исповеди о супружеской измене христианина и видит, что человек кается, желает исправиться и сохранить семью, надо помочь ему в этом. Если другой супруг, узнав об измене, пытается найти в себе силы простить — тем более надо помочь, а не указывать на возможность развода как на некое средство отмщения. В такой ситуации гораздо легче и проще разрушить семью, чем сохранить ее. И каждому пастырю особенно важно помнить о том, что благодать дана нам к созиданию, а не к расстройству (2 Кор. 10, 8).

«..Предыдущая статьяСледующая статья...»

№ 12(385) июнь 2008


№ 13-14(386-387) июль 2008





№ 15-16 (388-389) август 2008


№ 17(390) сентябрь 2008


№ 18(391) октябрь 2008







№ 19(392) октябрь 2008


№ 20 (393) октябрь 2008



№ 21 (394) ноябрь 2008




№ 1-2 (350-351) январь 2007




№ 8 (261) Апрель 2003 г.



№ 5 (258) Март 2003 г.


№ 3 (256) февраль 2003 года.




 Создание и поддержка —
 проект «Епархия».


© «Церковный Вестник», 2002-2008