«Пензенский синдром»

События последних месяцев, связанные с уходом в подземный затвор в Пензенской области группы верующих под руководством Петра Кузнецова (возможно, бывшего монаха), вызвали широкий общественный резонанс. Очевидно, что группа Петра Кузнецова не единственная, существуют и другие радикально настроенные православные и псевдоправославные группы. Их члены активны, их влияние распространяется на различные регионы России, и даже на сопредельные страны, такие как Белоруссия.

Приходится признать, что сегодня именно такие группы, а не так называемые тоталитарные секты или движения протестантского толка, представляют главную угрозу для единства Русской Православной Церкви и для духовной безопасности нашей страны. Причины их появления и широкого распространения вызывают удивление и недоумение. Более того, ни у государственной, ни у церковной власти нет сейчас четкого объяснения этих причин. Поэтому необходимо еще раз задуматься над тем, почему это происходит, и что мы должны сделать, чтобы такие группы не появлялись на православной почве.

Прежде всего, нужно отметить, что появление групп, подобных пензенской, характерно не только для нашего времени. Русская церковная жизнь XIX–XX веков знала много примеров такого рода. Они были на слуху у церковных деятелей и миссионеров начала ХХ века и даже 1920–40-х годов, но позднее вышли из поля зрения церковноначалия. Первой документально зафиксированной подобной группой были «серафимовцы», появившиеся на Псковщине в 1870-х годах и получившие свое название от имени иеромонаха одного из местных монастырей Серафима, которого они почитали как одного из библейских пророков. Этот Серафим учил, что Второе пришествие уже совершилось и спаслись только его последователи. В 1900-е и 1910-е годы заявили о себе сразу два подобных движения: «иоанниты» в центральном Черноземье и «иннокентьевцы» в Молдавии. Первые считали, что Сама Святая Троица воплотилась в протоиерее Иоанне Кронштадтском, а вторые — что воплощением Бога является их лидер иеромонах Иннокентий. Советское время дало целый веер подобных движений: в 1920-е и 1930-е годы появились «федоровцы» (центральное Черноземье), «ильинцы» (Белоруссия), «стефановцы» (или «подгорновцы»; восточная Украина), «николаевцы» (Мордовия) и другие.

При всем разнообразии географии и обстоятельств возникновения эти движения объединял ряд существенных черт. Во-первых, обостренный эсхатологизм — ожидание скорого пришествия Христа или учение о том, что пришествие уже совершилось и началось Царство праведников. После революции 1917 года такой эсхатологизм, как правило, приобретал четко выраженную антисоветскую окраску: сама советская власть ассоциировалась у представителей этих движений с властью антихриста. Во-вторых, для них была характерна в целом изоляционистская модель поведения. Она выражалась в запретах детям посещать школу после 3–4 класса, в отказе участвовать в переписи населения, принимать удостоверения личности (паспорт, трудовую или профсоюзную книжку), вступать в колхоз, пользоваться сельскохозяйственными машинами, употреблять в пищу продукты,