№ 24(349) декабрь / Церковь и общество

«..Предыдущая статьяСледующая статья...»

Священник на маневрах

Заместитель председателя Синодального отдела игумен Савва (Молчанов) много лет занимается духовным окормлением подразделений сухопутных войск. Он принял участие в учениях «Южный щит — 2006» 2-й гвардейской общевойсковой армии, которые проводились в Приволжско-Уральском военном округе. Об этом игумен Савва рассказывает нашему корреспонденту.
— Отец Савва, какое событие на маневрах вы бы отметили особо?
— Важным событием для воинов, не только православных, но и тех, кто исповедует ислам, было участие в маневрах духовенства. При этом отмечу, что впервые за все  постсоветское время проводились учения столь широкого масштаба. Достаточно сказать, что линия фронта (условного, конечно) равнялась ста километрам, глубина — тремстам километрам. В учениях приняли участие более двадцати тысяч человек. Резервистов было призвано около двух тысяч. На этой территории трудились 18 православных священников и муфтий Пермского края с тремя помощниками.
— Как проводилась подготовка к участию духовенства в учениях?
— Она была достаточно длительной. 23 ноября 2005 года 2-я армия по инициативе командования Приволжско-Уральского округа приняла на военном совете постановление об усилении окормления военнослужащих со стороны духовенства Русской Православной Церкви. Потом я побывал в четырех епархиях — в Перми, Уфе, Оренбурге, Самаре. Летом мы впервые провели сборы священников и офицеров-воспитателей 2-й армии.
— Какова была основная цель пребывания духовенства в войсках?
— Разработка форм, методов и этапов работы священника в условиях боевых действий. На маневрах мы отрабатывали действия священника, когда он уходит на войну, находится на войне и приходит с войны. Например, резервист приходит в полк, получает обмундирование, участвует в боевом слаживании, — и работа священника уже началась в условиях, максимально приближенных к боевым. Когда все сворачивается, и военнослужащие, и священники садятся в поезда и возвращаются домой. Так что у нас есть опыт прибытия на войну и возвращения с нее. На собрании, которое мы проведем в октябре, будем этот опыт обобщать. Подчеркнем положительные моменты, учтем и промахи.
— В чем была главная особенность взаимодействия Церкви и армии на маневрах?
— Масштаб участия духовенства, подобного которому не было. Если обратиться к историческим документам, увидим, что священников для  Российской императорской армии даже в то время не хватало. Ныне же, по благословению Святейшего Патриарха и по инициативе командования округа, для каждого из полков были выделены священники, которые работали на местах. Идея была такова: если священники окормляют солдат, то они и на учебно-боевые действия должны ехать с ними.
— Каковы были ваши непосредственные обязанности?
 — Я был старшим над священниками и воистину всем слугой. Моей задачей было обеспечить батюшкам еду, тепло, электричество, транспорт, связь. Я ездил к ним, спрашивал, что им требуется, затем направлялся к руководству. Это приходилось совмещать со службой в храме. Востребованность наших храмов была очень велика, и хорошо, что появился замечательный священник иеромонах Симеон (Минков) из Перми. Он помогал мне. Когда я уезжал по делам, он меня замещал.
— Вам пригодился ваш пастырский опыт, приобретенный  в «горячих точках»?
— В Чечне я начинал работать с военнослужащими и членами их семей, как только мы садились в поезд. Начиналось боевое слаживание — я и там пытался работать. На марше — тоже. Это был обычный выход на войну, на серьезную войну. У нас многие священники побывали на этой реальной войне. Они имеют огромный опыт, который непременно должен быть обобщен. Его следует сберечь для Церкви, сберечь для будущего.
— Как развивалось ваше взаимодействие с мусульманским духовенством?
— Присутствие этого духовенства было инициировано Синодальным отделом и командованием сухопутных войск и Приволжско-Уральского округа, генерал-полковником А.Ф. Масловым и генералом армии В.А. Болдыревым. То, что люди, исповедующие ислам, не остались без окормления, это было по-человечески правильно, политически грамотно и традиционно для России.
Будучи старшим, я, в согласовательной форме, работал с муфтием Мухаммедгали Хазратом Хузином. Командование выделило ему машину, и она стала «мечетью на колесах». Приходили военнослужащие, совершали намаз, молились.
Совместное окормление войск — еще один пласт нашего опыта, целиком положительный. Надо отметить, что из мусульманского духовенства на призыв командующего Приволжско-Уральским округом откликнулись единицы. К нам пришли те, кто наиболее патриотично настроен. Мы нашли общий язык, стали друзьями. Учения показали, что между православием и исламом в армии нет антагонизма. Духовенство, работая рука об руку, может принести огромную пользу. 
— Как проходил ваш день?
— Утром уезжал на передовую. Встречи, беседы, крещения, причастие — по согласованию с командованием. К тому же, как уже говорил, я исполнял обязанности старшего. Чтобы обеспечить присутствие священника в части, нужно решить массу вопросов: форма и место храма в боевом порядке полка, выезды,  обеспечение утварью и транспортом и так далее. Согласования со Святейшим Патриархом, с руководством округа начались за несколько месяцев до учений и продолжались до последнего дня.
Мой военно-полевой храм во имя Песчанской иконы Божией Матери, со святым образом, который побывал в Чечне и облетел всю Россию, находился рядом с медицинским отрядом специального назначения. От нас до передовой было десять километров.
Храм был открыт постоянно. В семь утра, до завтрака, совершается Таинство святого причащения. Днем служатся молебны, читаются акафисты. Постоянно идут люди. В 9 вечера у солдат начинается личное время. Приходят, ставят свечи. Через полчаса начинается богослужение для тех, кто завтра причащается. Приходили даже среди ночи, когда дежурили мои помощники из Никольского храма в Подкопаях. Все равно на сон оставалось не больше четырех часов. Люди узнавали о храме, стремились к нему, если бы он простоял еще месяц — стал бы духовным центром всего Донгуского полигона. А ведь полигон огромный, 30 на 70 километров!
— Какие военно-полевые храмы были представлены на учениях?
— У нас был палаточный храм, который должен был располагаться стационарно. Такой же стоял при штабе Внутренних войск в Моздоке, а также в Ханкале. Был и другой тип храма — на машине с прицепом. Священник там же и живет, утром встает и едет на позиции. Формы пастырской деятельности в различных храмах мы отрабатывали на практике.
Наша полевая церковь устроена в каркасной палатке площадью 57 кв. метров. Палатку мы приобрели в Петербурге, на выставке сухопутных войск. Потом отправились на Софринский церковный завод, оказалось, что там уже была задумка создать военную церковь. С заводом работали рука об руку — и получился прекрасный храм. Это очень важно, ибо церковная красота, благолепие ежеминутно вещают о Христе. Представьте: с учений, в грязи, в солярке, приходит военный — и попадает в Царство Небесное!
Считаю, что эта красота должна распространиться во всех родах войск. Мы будем  улучшать конструкцию храмов с помощью софринских мастеров. Фонд «Архистратиг» сделает несколько десятков заказов, и мы распространим их благотворительно для других священников.
— Какие уроки вы извлекли для себя из пребывания на учениях?
— Условия жизни военнослужащих таковы, каких нет даже в самых строгих монастырях. Спать по три-четыре, изредка шесть часов, изо дня в день нести тяжелейшие нагрузки, высокую ответственность, и при этом жить по совести — равнозначно аскезе высочайшего уровня. Поэтому когда священник попадает на учения, служит Богу и людям, он проводит время с огромной пользой для души. Даже не хочется возвращаться домой! Время, проведенное нами, — не только отработка форм и методов взаимодействия с друг с другом, руководством, исламским духовенством, вопросов устройства быта и прочее. Господь одарил нас днями, в которые мы спасали свою душу. И это громадное приобретение.
— Как будут обобщены материалы о духовном окормлении армии, полученные на учениях «Южный щит — 2006»?
— Со мной работали две киногруппы. Отснятый ими материал ляжет в основу учебно-методического фильма «Что должен делать священник на войне».
Беседовала Марина Васильева

«..Предыдущая статьяСледующая статья...»

№ 10 (383) май 2008


№ 11(384) июнь 2008




№ 12(385) июнь 2008




№ 15-16 (388-389) август 2008




№ 17(390) сентябрь 2008




№ 19(392) октябрь 2008



№ 20 (393) октябрь 2008



№ 21 (394) ноябрь 2008






№ 19(392) октябрь 2008



№ 15-16 (388-389) август 2008



№ 12(385) июнь 2008



№ 10 (383) май 2008


№ 3(376) февраль 2008




№ 24(373) декабрь 2007


№ 23(372) декабрь 2007


№ 21(370) ноябрь 2007





№ 17(366) сентябрь 2007


№ 13-14 (362-363) июль2007




 Создание и поддержка —
 проект «Епархия».


© «Церковный Вестник», 2002-2008