№ 10 (287) май 2004 / Дискуссии

«..Предыдущая статьяСледующая статья...»

Не всякое изображение Христа — икона

Не прошло и двух месяцев после выхода фильма «Страсти Христовы», как с поразительной оперативностью появилась «православная реакция» — к хору раввинов и либералов, клянущих фильм Гибсона, добавился голос прошлогоднего выпускника Московской духовной академии, написавшего брошюрку «Христос или кинозвезда?».

Логика обличения проста. На первой же странице ставится вопрос: можно ли отождествить этот фильм с православной иконой? И далее начинается издевательство: если это икона, то перед экраном надо кадить, становиться на колени, «прикладываться к бегущим кадрам» и «поместить кадры из фильма в качестве икон в храмах». А раз такое поведение будет явно абсурдным, то значит, фильм Гибсона — это антиикона и антицерковная провокация.

Увы, эта сокрушительная логика строится на подмене. Подмена здесь в том, что греческое слово eikon дается в русской транскрипции и предполагается, что оно тождественно русскому «икона». На самом деле греческое eikon тождественно русскому «образ». А образы бывают разные. Образ может быть неиконным (и даже икона может быть немоленной).

Например, есть словесный, литературный образ. Любой проповедник и рассказчик своими словами набрасывает в умах слушателей образ Христа. Его литературный образ дает, например, Фаррар. Эти образы могут более удачными и менее удачными, более живыми или схематичными. Но ни один из них не претендует на то, чтобы заменить собой образ Христа, созданный евангелистами.

В храме — Евангелие. За пределами храма может быть и Фаррар, и многие другие популярные христианские книги, получавшие одобрение церковной цензуры. В храме — пение монашеского хора. За пределами храма есть место и для «Страстей» Баха. В храме — иконы. За пределами храма есть место и для картин, в том числе — кинокартин.

Далеко не всякий образ претендует на статус церковной иконы. Есть иерархия образов. Есть пред-иконные, до-иконные образы. Образы, которые не есть образа. Есть великое слово Иоанна Златоуста. А есть скучные семинарские уроки. Если одно не подменять другим, то своя польза будет и от уроков. Но если для семинаристов их урок может казаться просто скучным, то для светских студентов он будет еще и непонятным. Для них нужно другое слово, другие образы, другие притчи.

В православной публицистике встречается мнение, что искусство не греховно только тогда, когда оно не мешает право-славящей молитве. Этот критерий верен для сообщества исихастов. Однако между этим сообществом и сообществом людей нет полного тождества. Как мне кажется, еще не все люди творят непрестанную молитву. И вот для тех, кто еще не на вершине Фавора, я бы предложил иной критерий: очеловечивает ли фильм? Если он обостряет твои чувства, ощущения того, как ты живешь, в каких отношениях находишься с людьми, с Богом, самим собой, если фильм заставляет человека выбиться из среды будничных мыслей и чуть-чуть более серьезно задуматься о себе, — это уже хороший эффект.

Слишком часто критика не-церковного искусства ведется из церковных кругов следующим путем: предельно высокая духовная планка ставится как минимальный норматив, и все, что не дотягивает до нее, осуждается как бездуховность и подмена.

Однако и для начальных, несовершенных, первых шагов есть свое место и свое благословение. Творец терпел и благословлял несовершенство первых дней творения. Что же мы-то стремимся заклеймить все, что не несет в себе аромат Эдемского сада?

В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» сказано, что «проповедуя вечную Христову Истину людям, живущим в изменяющихся исторических обстоятельствах, Церковь делает это посредством культурных форм, свойственных времени, нации, различным общественным группам. То, что осознано и пережито одними народами и поколениями, подчас должно быть вновь раскрыто для других людей, сделано близким и понятным для них. Никакая культура не может считаться единственно приемлемой для выражения христианского духовного послания. Словесный и образный язык благовестия, его методы и средства естественно изменяются с ходом истории, различаются в зависимости от национального и прочего контекста».

«Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» воспомянуты тут не случайно. Решением Архиерейского Собора 2000 года в семинариях и академиях было предписано изучить «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви».

И вдруг сочинение выпускника ведущей духовной школы, к тому же, если верить издательству, одобренное миссионерским отделом МДАиС, демонстрирует поразительную не то неосведомленность, не то диссидентство. Я имею в виду то, что в этом сочинении повторяется штамп: «Церковь отвергла профессию актера».

А ведь в соборном официальном церковном документе сказано: «Церковь освящает различные стороны культуры. Православный иконописец, поэт, философ, музыкант, архитектор, актер и писатель обращаются к средствам искусства, дабы выразить опыт духовного обновления, который они обрели в себе и желают подарить другим. Светская культура способна быть носительницей благовестия. Это особенно важно в тех случаях, когда влияние христианства в обществе ослабевает или когда светские власти вступают в открытую борьбу с Церковью. Так, в годы государственного атеизма русская классическая литература, поэзия, живопись и музыка становились для многих едва ли не единственными источниками религиозных знаний. Культурные традиции помогают сохранению и умножению духовного наследия в стремительно меняющемся мире. Это относится к разным видам творчества: литературе, изобразительному искусству, музыке, архитектуре, театру, кино. Для проповеди о Христе пригодны любые творческие стили, если намерение художника является искренне благочестивым и если он хранит верность Господу».

Относиться к фильму Гибсона можно по-разному. Но в пробе пера Валерием Духаниным три вещи достойны сожаления. Первая — дипломированный богослов, написавший брошюру с осуждением «профессии актера», оказывается, не знаком с фундаментальным церковным документом. Вторая — слишком поспешное отождествление своих представлений с мнением Церкви. И третья — то, что всех этих очевидных недосмотров можно было бы избежать, если бы издатели исполнили Патриаршее благословение и представили рукопись на рассмотрение Издательского Совета Московской Патриархии.

Впрочем, порицания достойна именно и только «проба пера», а не сам автор. Его неравнодушию, готовности писать и отстаивать свое переживание Православия можно только радоваться.

«..Предыдущая статьяСледующая статья...»

№ 13-14 (314-315) июль 2005


№ 20 (321) октябрь 2005


№ 24(325) декабрь 2005


№ 4 (329) февраль 2006


№ 9 (334) май 2006


№ 12 (336) июнь 2006


№ 22 (347) ноябрь


№ 4 (353) февраль 2007


№ 6 (355) март 2007



№ 7 (356) апрель 2007


№ 8 (357) апрель 2007


№ 9 (358) май 2007



№ 12 (361) июнь 2007


№ 3(376) февраль 2008


№ 5(378) март 2008


№ 8(381) апрель 2008


№ 12(385) июнь 2008


№ 9 (358) май 2007


№ 10 (287) май 2004


№ 7 (284) апрель 2004






 Создание и поддержка —
 проект «Епархия».


© «Церковный Вестник», 2002-2008